Лекция Стива Возняка
Расшифровка встречи на русском языке
7 октября 2017 г., МГУ
Компания Postgres Professional выражает благодарность легендарному изобретателю Стиву Возняку за то, что великодушно принял наше приглашение и приехал с открытой лекцией в Россию,
Фестивалю науки NAUKA 0+ за включение выстуления Стива Возняка в свою программу и информационную поддержку мероприятия,
Московскому государственному университету им. М.В. Ломоносова и лично ректору академику Виктору Антоновичу Садовничему за предоставленный Актовый Зал в МГУ и теплую встречу, агентству "Департамент", которое взяло на себя организационные заботы и техническое обеспечение мероприятия, а также агентству Friends Events, компании PlasmaOnline и многим другим за неоценимую техническую помощь.
Внимание!

Данная расшифровка является переводом речи Стива Возяка. Повторное использование, воспроизведение или распространение данного материала без письменного разрешения организаторов запрещено.
Олег Бартунов:
Мы начнем с одного из самых интересных вопросов. Сегодня наступает время реализации самых неожиданных идей. Искусственный интеллект, машинное обучение, блокчейн, квантовые компьютеры, интернет вещей — все эти направления создают огромное поле для деятельности. Они меняют общество, экономику и даже взаимоотношения между людьми. Какие технологии поразили Вас в последнее время и где Вы видите следующие прорывные инновации в технологиях?
Стив Возняк:
Всем в мире интересно, куда мы идем, каковы новые технологии, как они отразятся на продуктах и на стиле жизни. Поэтому об этих категориях говорят все. Я смотрю на каждую из перечисленных сфер с большой надеждой. Надеюсь, что все это улучшит будущее человечества. Есть одна категория, которая становится очень важной, главенствующей — это личная помощь. Это, допустим, Amazon Echo, Siri, Cortana или B2B на телефонах Samsung. Это такие системы, которым можно задать вопрос. Мне нравится Amazon Echo, потому что не надо нажимать на клавиши, звонить, даже не вбивать свой адрес, и можно задавать вопросы. Прошлым вечером я сидел в гостиничном номере и экспериментировал с мелодией для песен. Я стал напевать мелодию, которую я хочу прослушать, и система вывела мне на экран песню. Поэтому понимание человеческой речи, понимание человека для меня очень важно.

Учитывая все эти программы и системы, которые ассистируют человеку, мы также с интересом смотрим на робототехнику. Сфера робототехники - когда у нас есть роботы-манипуляторы, которые двигаются - развивается медленнее, чем компьютерная наука. Я думаю, когда-то придет эра машин, которые помогают человеку.

Искусственный интеллект — это, пожалуй, ключевая категория из всех, которые Вы упомянули, потому что она охватывает все стороны применения информационных технологий. Когда мы говорим о компьютерах, которые играют в игру го или в шахматы лучше человека и фактически приносят решения в области больших данных гораздо скорее, чем на это способен любой человек, это, безусловно, приводит нас к осознанию того, что искусственный интеллект гораздо ближе к нам, чем можно было ожидать. Мы говорим о том, что в ряде случаев мы принимаем за искусственный интеллект то, что представляет собой лишь симулированный интеллект, поскольку мы говорим о кодифицировании и своде правил, то есть мы не говорим о процессах, сходных с теми, которые происходят в мозге человека.

Когда мы говорим о компьютере, производящем миллион операций в секунду, он все еще не может решить относительно простую задачу. Сегодня у нас нет понимания, каким образом мозг человека решает ту или иную задачу. Когда мы говорим об искусственном интеллекте, то наши компьютеры, как мы понимаем, не задумываются о том, какой лучший метод для решения той или иной задачи. Они ожидают инструкции, они ожидают приказа. Почему? Потому что мы не знаем, как работает человеческий мозг, как работает наше сознание. Поэтому совершенно очевидно, что строение мозга человека по-прежнему ускользает от нас во всей своей сложности.

Совершенно очевидно, что мы, может быть, говорим о некой сингулярности, о невозможности наблюдения объекта объектом. С другой стороны, мы не можем говорить об искусственном интеллекте с точки зрения всего комплекса эмоций, чувств и мыслей просто потому, что мы не знаем, как работает мозг сегодня, и по-прежнему нам нужно девять месяцев для того, чтобы появился мозг человека.
Сооснователь Apple Стив Возняк, ректор МГУ Виктор Садовничий и генеральный директор Postgres Professional Олег Бартунов.
Компьютеры не задумываются о том, какой метод будет лучшим для решения той или иной задачи. Они ожидают инструкции, они ожидают приказа. Почему? Потому что мы не знаем, как работает человеческий мозг, как работает наше сознание.
Олег Бартунов:
А я боюсь, что компьютеры когда-нибудь научатся любить.
Стив Возняк:
Мы говорим о любви как о своего рода амальгаме различных эмоций и чувств, приводящих нас к комплексу эмоций? Можем ли мы говорить о том, что компьютер влюбится в человека или телефон влюбится в другой компьютер? Кстати, такой была тематика кинофильма "Она". Тем не менее, теоретически мы не можем опровергать эту возможность.

Может быть, когда-нибудь мы обнаружим связь наших эмоций, ощущений, чувств с тем, что происходит в структурах нашего мозга, и, может быть, тогда возникнет возможность появления подобных эмоций у компьютеров и вычислительных машин. Мы знаем, каковы эмоции, порождающие нашу грусть или радость. Это вещи, которые нас объединяют, меня и вас. Совершенно очевидно, что для того, чтобы говорить о компьютерах в этой связи, придется гораздо лучше понимать мозг человека.
Олег Бартунов:
Позвольте мне воспользоваться положением модератора. Я хочу задать Вам вопрос, который интересен лично мне как основателю Postgres Professional — компании, которая разрабатывает системы управления базами данных – и члену международного открытого сообщества Postgres: есть ли у open source потенциал стать драйвером технологического развития? Насколько в будущем open source и свободное программное обеспечение конкурентоспособны, по сравнению с проприетарным, и какова роль open source в технологическом процессе?
Для меня мои личные технические достижения и интеллектуальное развитие в первую очередь основываются на постулате о необходимости повсеместного доступа к знаниям.
Стив Возняк:
Простой ответ: да. Всю свою жизнь я был последовательным защитником open source — с университетских времен, с тех пор, когда я осознал, что интеллектуальная свобода обладает приоритетом. Очевидно, что это помогало мне создавать компьютеры, которые были полезны самому мне и окружающим меня людям, на начальном этапе. Поэтому я полагаю, что open source помог мне проникнуть в этот мир и, в конечном итоге, добавить некоторое новое измерение. Поэтому для меня мои личные технические достижения и интеллектуальное развитие в первую очередь основываются на постулате о необходимости повсеместного доступа к знаниям.

Open source подразумевает, что человек, обладающий неким набором знаний, идей, навыков, имеет право на развитие. Свой первый компьютер Apple I я подарил без каких-либо требований авторского права, патентных выплат и так далее. Это подобно математике. Вы, допустим, в восемь лет обучаетесь азам арифметики, в девять лет узнаете чуть больше, а затем переходите постепенно к началам анализа, дифференциальному исчислению, затем — к квантовой физике. Таким образом, мы переходим от одной стадии к другой. Так и технология. Технология ведет нас шажок за шажком вперед. Поэтому я был и остаюсь адептом принципа open source, и это вовсе не означает, что на этом нельзя зарабатывать деньги.
Олег Бартунов: Мы видим, что сейчас большие компании начинают использовать open source. Можете ли Вы оценить, когда open source станет превалирующей силой в технологическом развитии? Через пять лет, через десять?
Стив Возняк:
Мое впечатление по результатам наблюдения за стартапами, технологическими компаниями в Соединенных Штатах состоит в том, что практически все новые проекты, так или иначе, начинаются с open source, и это хорошо. Безусловно, практически все интернет-проекты, коммуникационные проекты — все начинается с Linux, SQL, веб-серверов. Мне кажется, что общая система очень выигрывает от того внимания, которое уделяется open source в крупных американских университетах, в частности, в MIT и в других крупных колледжах. Каждый из нас, тем не менее, хочет идти своим собственным путем, и именно open source произвел огромную революцию. Я даже затрудняюсь вспомнить какой-либо успешный проект или стартап, который не был бы open source.
Олег Бартунов: В общем, вы все поняли, что open source — это то, что необходимо уже сейчас. Вы можете использовать свои способности для того, чтобы присоединиться к какому-то open-source проекту или создать свой проект. Не надо ждать, потому что жизнь меняется так быстро, что по окончании университета вы можете оказаться уже устарелыми.

Блокчейн задумывался как универсальный независимый инструмент упрощения процессов взаимодействия между людьми. Это один из хайпов современного общества. Наша компания, например, тоже разрабатывает блокчейн, мы интегрируем блокчейн в реляционную базу данных. Насколько Вы верите в то, что он принесет в нашу жизнь изменения, а не растворится в традиционных бюрократических системах?

Стив Возняк:
Очень сложно ответить на Ваш вопрос утвердительно или отрицательно. Бюрократические системы сложны для понимания, в особенности, с точки зрения математических, инженерных, логических или даже информационных систем. Технология, безусловно, ведет нас вперед. Бюрократия происходит от желания контролировать и в известном смысле все регулировать. Поэтому мы здесь, скорее, вступаем в политическую сферу. Те или иные действия политика могут восприниматься как негативные, тогда как великие технологические компании, великий вектор технологии, так или иначе, ведет человечество вперед, с этим сложно спорить.
Олег Бартунов: Насколько Вы верите в то, что блокчейн не растворится в традиционной бюрократической системе?

Стив Возняк:
Когда блокчейн впервые появился, я участвовал в развитии этой концепции и мне импонировало определение его математической составляющей. Например, возьмем биткойн. Он определен математическим порогом, и это, в общем-то, абсолютно благое начинание, потому что мы, например, живем в стране, которая постоянно печатает деньги, имитирует деньги. Я не считаю это положительным явлением. Биткойн — это фактически взвешенная математическим образом система.

Другое дело, что мне нравится в системе технологии блокчейн то, что она состоит в отсутствии централизации, потому что централизация, как мы знаем, это основной атрибут любой бюрократии, тогда как блокчейн ведет к развитию горизонтальных связей. Это, например, ровно то, что следует посоветовать всем в университетском возрасте, и фактически мне импонирует это в технологии блокчейн. Она присутствует сегодня повсеместно. Очевидно, что мы говорим об отсутствии централизации в блокчейне в каком-либо конкретном университетском центре или ином центральном банке. Поэтому мне кажется, что технология блокчейн будет применяться в медицинской сфере, в банковской сфере, в целом ряде сфер нашей жизни, и она останется с нами, и нам, кстати, следует за это бороться.
Олег Бартунов:
Стив, Вы в свое время изобрели персональный компьютер. Человечество постоянно усовершенствует различные технологии, и все, в первую очередь, для того, чтобы облегчить жизнь людям. Вы сами об этом говорили. Мы действительно стали делать многие вещи быстрее и проще. Но стали ли мы от этого счастливее и свободнее?
Стив Возняк:
Интересно. Я не определяю успешную жизнь с точки зрения достижений. Я, скорее, определяю ее с точки зрения нашего настроения, какими мы себя ощущаем. Мера счастья — это та мера, которой я склонен в большей степени измерять жизнь, нежели достижениями.

Когда я глубоко задумываюсь об истории, уходя мысленным взором на сотни или тысячи лет - стали ли мы счастливее, чем первобытный человек десятки тысяч лет назад? И ответ у меня такой. Я думаю, люди были так же счастливы, как сегодня, просто в то время они выживали как люди. Когда я был молод, я решил стать инженером. Я думал, что инженеры делают устройства, которые делают нашу жизнь проще. Стиральная машина стирает нашу одежду. Не надо прикладывать ручной труд, усилия, чтобы отстирать ее. Это здорово, мы будем счастливы. Мы будем счастливее, потому что у нас будут автоматизированные машины.

Я не вижу, чтобы это привело в конечном итоге к большей порции человеческого счастья, но я уверен, что мы, люди, можем сделать жизнь проще. У нас есть этот драйв, эта сила, которая ведет нас к изобретениям и к различным достижениям. Почему же у нас этот драйв имеется внутри, если не для того, чтобы сделать жизнь счастливее? Я думаю, что постепенно мы станем счастливее. Когда я был молод, всего десять лет мне было, тогда я решил стать инженером. Я тогда подумал, что в один прекрасный день, когда человек построит все машины, которые работают на него, это сделает жизнь проще, и вместо того, чтобы работать пять дней в неделю, люди будут работать только четыре дня в неделю.

Я осматриваюсь вокруг сегодня, и в Кремниевой долине, например, сегодня два человека в семье работают в стрессовом режиме, чтобы приобрести себе жилье, а в прошлом, когда я был ребенком, тогда у нас работал всего один человек в семье, и у нас были деньги на отпуск, на жилье, на еду и так далее. Необязательно можно утверждать, что жить сегодня стало проще. Технологии меняются, развиваются, но жизнь с этим добавляет больше стресса, как это ни удивительно. Мы получили наши машины и устройства, но ответить на это лучше по-другому. Везде в мире, куда бы я ни поехал, я вижу людей, которые говорят мне: «Спасибо за эту технологию, она значит для меня многое». Некоторые даже сказали бы: «Она делает меня счастливее».

Сегодня получается, что у нас технологии, компьютеры, мобильные устройства, которые общаются друг с другом, дают возможность играть в сетевые игры. Мы дошли до всего этого, и у нас даже есть хороший широкополосный доступ для аудио и видеовещания. Большинство людей скажут вам, что это сделало их счастливее, но сделало ли это нас более независимыми как людской род или нет? Я бы протестировал с удовольствием свой мозг, если бы была такая машина, но иногда технологии проникают туда, куда им не следует. Мы не станем счастливее, если компьютер будет решать все наши проблемы. Остановить технологическое развитие невозможно — это почти как остановить паровую машину.
Мера счастья — это та мера, которой я склонен в большей степени измерять жизнь, нежели достижениями.
Олег Бартунов:
Вы теперь поняли, что нужно нам учиться смеяться, улыбаться и вообще общаться. Развитие технологий, как сказал Стив, не остановить, но нам нужно научиться пользоваться этими технологиями. Технологии дают нам возможности, но не все из нас могут ими пользоваться правильно. Как использовать время, которое высвобождается? Наверное, вы все видели, в метро люди теперь не улыбаются, а просто смотрят в смартфоны. Попробуйте просто отвлечься и научиться общаться друг с другом. Все понимают, как важно, чтобы образование не отставало от технологического развития общества. Как сегодняшним ИТ-студентам выбрать для себя правильное направление, и что делать людям, которые совсем не разбираются в технологиях?
Стив Возняк:
Прежде, чем ответить на этот вопрос, на который сложно ответить, позвольте рассказать небольшую историю. Когда я и Стив Джобс решили основать компанию Apple, у нас была цель. Мы поговорили и решили, что мы хотим построить такую технологию, которая в один прекрасный день сделает незрячих людей равными зрячим людям. Вы знаете, мы почти смогли это сделать, потому что сегодня все смотрят в свои смартфоны, и они равноценны незрячим людям. Это, конечно, шутка.

Что же надо учить сегодня, чтобы завтра быть в том темпе жизни, в котором нужно находиться? Я скажу так: все люди разные, и обществу нужно целое разнообразие дисциплин. Я не могу сказать, что всем надо стать сугубо цифровыми инженерами или только аналоговыми инженерами — эти должны писать музыку, эти должны писать пьесы. Нет здесь единого правильного ответа. Можно с интересом смотреть на профессии, которые исчезают. Они исчезают не потому, что технологии становятся умнее, а скорее, эти профессии исчезают в силу развития и того, что механика уходит в прошлое.

Сегодня развивается инженерия, и мы можем конструировать огромных роботов, которые занимаются сборкой автомашин. Раньше, если вы помните, сборка автомобиля на конвейере была человеческой профессией — сегодня уже нет.

Что бы Вы ни решили, какую бы Вы профессию ни выбрали, станьте лучшим в мире. Как стать лучшим в мире? Станьте лучшим сначала среди своих коллег. Подумайте о тех людях, которые решают такие же задачи, как и Вы, делают то же самое, что и Вы, может быть, разработали то же устройство, что и Вы, или написали такую же программу. Представьте себе, что примерно миллион человек в год проходит обучение в тех же университетах (те же лекции, те же книги), и Вы в принципе с ними эквивалентны в образовании.

Что же Вы сможете сделать, что сделает Вас особенным? Подумайте об этом. Кстати, если Вы любите свое занятие, свою профессию, Вы сможете стать лучшим в мире. Лично я любил всегда математику. Когда я был в университете, нам всегда задавали решать задачки с первого по тридцать первое упражнение. Я решал до пятидесятой задачи, то есть я делал все, что требуется, и еще немного больше. Не потому что я хотел получить оценку повыше, а потому что я это люблю. Когда я начал свою деятельность разработчика, которая в конце привела к компьютеру Apple, я как разработчик думал об оптимальном проектировании каждого элемента, и я стремился стать лучшим. Практически все, что я создал в своей жизни, было обусловлено следующим: надо выстроить технологии из небольших кирпичиков – эти кирпичики лягут в основу конечного продукта, но идея должна быть в голове. Нейронные связи в мозгу виртуальные.

Как же их превратить в продукт? Как инженер я думал не только о том, что написано в учебниках, потому что этому всему учатся миллионы, а я старался найти иной подход, альтернативный подход. Если, допустим, мне надо построить устройство с семьюдесятью восемью микросхемами, я бы подумал: «А можно ли сделать меньше микросхем?» Я тратил бы ночи напролет, впрочем, так я и делал, думая о том, как сократить количество микросхем. В общем-то, это сделало мне репутацию, и я этим гордился, потому что я был в этом хорош, но я по-настоящему поверил в себя, пожалуй, когда стал проектировать компьютеры, но в основе этого всего лежит любовь — любовь к тому, что ты делаешь. Вы заметите это всегда: специалисты любых дисциплин, если они с любовью относятся к этому делу, то это будут лучшие специалисты.
Олег Бартунов:
Надеюсь, вы получили много полезных советов. Я сам лично очень люблю вызовы, challenges, очень люблю соревноваться. Мне кажется, что это один из способов хорошо проверить себя, доказать, что ты что-то можешь, и быть гордым за это. Мне кажется, для молодых студентов это вполне нормально. Я сижу рядом со Стивом и уже готов взлететь, вдохновляюсь от его слов. Мне кажется, вы должны тоже это чувствовать.

Стив, есть такое мнение, что много лет в мире наблюдается кризис великих идей. Какой может быть новая великая цель, и вообще может ли общество обойтись без таких целей?
Стив Возняк:
Я не уверен, понял ли я вопрос так, как Вы его сформулировали, но следующая большая цель для меня... Например, я бы хотел, чтобы мы отошли от всяких политических дел и больше думали об использовании возможностей человеческого мозга, потому что это даст нам новые возможности в будущем. Вот все, что я могу сказать об этом.
Олег Бартунов:
Я хотел бы сказать про великую идею для человечества.
Стив Возняк:
Мы всегда стремились делать компьютеры более реалистичными, приближенными к реальности — не мультфильм, а картинка как из реальной жизни. Искусственная реальность, кстати, дает нам информацию о мире. Это наша подсказка. Я бы хотел посмотреть на вас и видеть ваше имя. Каждый веб-сайт, каждый клик, каждая информация в онлайне, которая мелькала о вас, это было бы интересно. Следующая идея? Сложно сказать, какая следующая великая идея. Я бы сказал, что машины, которые очень хорошо имитируют человека, но, скорее, помогают человеку быть самим собой.
Олег Бартунов:
Я думал, что Вы скажете, что большая идея — это узнать, как развивается наша вселенная, как нам пролететь черную дыру и не помереть при этом. Хотим ли мы встретить наших братьев по разуму?
Стив Возняк:
Я согласен, научные исследования — это часть нашей жизни. Эти вопросы интересны всем, не только мне. Я не думаю, что мы непременно получим ответы, если будем заглядывать так далеко и высоко. У нас есть математика и наука, в которой нам объясняют все об открытиях. Нас это устраивает, но все это так далеко, что мы никогда на других планетах не побываем и так далее. Я инженер-практик, мыслю реалистично, обе ноги у меня на земле, то есть я человек приземленный. Я знаю, что возможно, а что нет.
Что бы Вы ни решили, какую бы Вы профессию ни выбрали, станьте лучшим в мире. Как стать лучшим в мире? Станьте лучшим сначала среди своих коллег.
Олег Бартунов:
Я уважаю Вашу точку зрения. Вы со Стивом Джобсом делали не просто продукт, а вы делали в каком-то смысле произведение искусства. Технология была для вас возможностью реализовывать свою креативность. Насколько важен во всем, что делаешь, не только технический, но и креативный подход?
Стив Возняк:
Вы знаете, компьютер Apple стал разработкой, благодаря которой нас узнали как креативных людей. Сегодня мы пытаемся пойти в прошлое и как-то рассказать о Стиве Джобсе, Стиве Возняке, как они в прошлом ставили цели и задачи для компаний, но, когда мы начинали разработку первого компьютера, мы были двадцатилетними ребятами. У нас не было денег, не было банковского счета, богатых родственников и не было опыта в бизнесе. Мы были молодыми ребятами. У нас были мозги. На самом деле первые несколько компьютеров я сам выстроил, я владел ими сам, прежде, чем еще Стив Джобс знал, что они существуют, и мотивация у меня была не открыть свою компанию, а просто дать обществу инструмент, который позволит нам лучше общаться, лучше учить и быть более продуктивными и креативными с использованием этого инструмента.

Компьютер Apple II. У нас было два старта Apple. Второй старт — это тот компьютер Apple, который вы знаете сегодня. Стив Джобс и я были равноценными партнерами. У нас был инвестор и глава нашего маркетинга Майк Марккула. Он был нашим третьим учредителем. Майк Марккула был человеком более зрелым, чем мы, и он говорил нам со Стивом о том, как создавать технологичную компанию. Он рассказывал нам, каковы должностные функции на разных позициях. Он рассказывал нам о маркетинге, он сам вел маркетинг, и он считал, что маркетинг важнее, чем инженерная мысль, и мы с ним много говорили о принципах маркетинга.

Стив Джобс хотел олицетворять успех в жизни, он хотел быть важным. У него не было академической базы или опыта работы, который привел бы его к этому, но он хотел быть на вершине успеха. У него не было технического образования. Он не знал, из чего состоит начинка компьютера. Он не знал ни ПО, ни «железа» не знал. Он вообще слегка касался компьютеров. Он пользовался компьютером, телетайпировал куда-то и так далее. Стив не был технарем, и поэтому он решил, что он станет бизнесменом, он будет лицом Apple.

Я не хотел быть на виду. Я не хотел общаться с прессой. Я вообще был застенчивым. Я просто хотел закрыться в лаборатории и изобретать, так же как и большие примеры героев в моей жизни для меня. Я хотел создавать идеи и держаться от бизнеса подальше, но, тем не менее, я хотел знать, что из себя представляет бизнес. Стив, несмотря на то, что занимался бизнесом, он общался с каждым человеком в компании и узнавал о каждой грани в бизнесе — вот такая была у него роль. Он обращал внимание на маркетинг, на принципы искусства.

Фотография, допустим, никому не нравилась, а ему нравилась по какой-то причине. Он очень любил фортепианную игру, изучал великих композиторов прошлого, и какие-то эзотерические разговоры о том, как привнести красоту в продукт — вот это была ипостась Стива. Мы начали нашу компанию с продукта, который стал залогом наших доходов на десять лет вперед. На десять лет вперед наши доходы определил тот компьютер, который мы создали первым. Поэтому, когда мы говорим о красоте, о том, как это было все внесено в эти приборы, в эти машины, Стив Джобс шел по этому пути, возможно, не будучи в классическом смысле инженером. Для меня, пожалуй, речь шла в первую очередь не о том, чтобы люди признали, что у нас великая компания или что у нас отличный бизнес.

Нет, меня интересовало мнение других инженеров, моих коллег, чтобы мои коллеги оценили то, что я сделал, и, пожалуй, именно эта похвала, именно то, что выходило за пределы привычных инженерных учебников или учебников по прикладному моделированию. Мне хотелось, чтобы мои достижения воспринимались как то, что может повести вперед человечество. Macintosh, несмотря на относительную бизнес-неудачу этого проекта, привел, в первую очередь, к тому, что человек стал важнее машины в этом своеобразном мире взаимодействия между человеком и машиной. Мы увидели, как Стив Джобс ввел эту идею, и мы увидели, как впервые посредством курсора мыши мы ведем что-то по полю экрана.

Это было своего рода человеческое измерение, хотя в это было вложено немало труда и немало программного кода. Однако речь шла о том, чтобы пользователь не был вынужден слишком многому учиться для того, чтобы пользоваться плодами такой электронной вычислительной машины. Следует ли называть экран экраном? Экран — это слишком техническое слово. Может быть, стоит его назвать десктопом или своего рода рабочим полем?

Поле или, например, кисть, которую мы берем в руки, работая с компьютером, потому что до того люди должны были, как вы понимаете, заниматься программированием даже на уровне пользования ЭВМ. Я фактически как человек должен был адаптировать себя, свой образ мыслей к тому, чего ожидала от меня машина. Безусловно, понимание организации и структуры, состоящей из сотен небольших или больших фрагментов с точки зрения разных позиций кода, сочетание их. Я провел всю жизнь, думая об этом, и это требует от нас определенной структурированности. Именно от этого мы ушли, производя многие из продуктов Apple.

В музее истории компании Apple мы видим вехи этого пути, мы видим то, как это привело к созданию графических планшетов, где мы впервые использовали стило для того, чтобы фактически писать на экране. Я помню, когда я впервые воспользовался своим планшетом в аэропорту Сан-Франциско, где после того, как получил телефонный звонок, я написал: «Сара — стоматолог, вторник, в два часа дня». Просто для того, чтобы запомнить то, что мне нужно сводить ее к дантисту. Я сказал себе: «Надо же! Это как меню. Я нажал на кнопочку и, соответственно, возник календарь: «Вторник, в два часа дня». Там уже значилось слово «стоматолог», а Сара — из списка контактов.

Это совершенно изменило мою жизнь. Восприятие мира и восприятие машин через человеческое сознание, приближение человека к машине - пожалуй, одна из важнейших вех этого пути. Я написал: «Позвонить Джиму». Нажать на кнопку. Мне не пришлось для этого структурированным образом, следуя раз и навсегда заведенной иерархии, подходить к телефону и набирать на диске тот или иной номер. Точно так же сегодня, когда мы имеем дело с такими изощренными уже программами, как Siri или иные. Мы в атмосфере гораздо большей непринужденности пользуемся собственным мышлением для взаимодействия с этими машинами.
Олег Бартунов:
Наверное, многие разработчики знакомы с этой проблемой, что вы можете восхищаться своими алгоритмами, как написан код, но пользователи не поймут, если будет очень плохой юзерский интерфейс, то есть это очень важно. Стив, Вы много путешествуете с лекциями по всему миру и выступаете перед молодежью. Зачем Вы это делаете и верите ли Вы в молодые таланты?
Стив Возняк:
Речь идет о внутренних личностных ценностях. Я говорю о том, что восходит к моему детству. Я был очень молод, я был юн, и отец говорил мне о необходимости и важности образования, о том, что образование в той или иной мере станет моей судьбой, образование позволит мне жить, обзавестись семьей, и ценность образования, мысль о ценности образования была привита мне еще в детстве.

В десять лет я сказал отцу: «Я стану инженером, как и ты, но, кроме того, я буду еще и учителем в средней школе». Я полагал, что преподавание для меня станет важной частью. Я думал уже после успеха Apple вернуться в колледж инкогнито и инкогнито преподавать там, но мне хотелось иметь возможность сказать собственным детям, что я учился в университете, и это мне помогло. По сути, обучение не оставляет нас никогда: в беседе с другом, в прочтении газетной статьи. Мы необязательно должны учиться в академической среде, и совершенно очевидно, что эти мысли, приходящие у нас в самых разных жизненных ситуациях и обстоятельствах, помогают нам везде.
Олег Бартунов:
Для чего Вы это делаете и верите ли Вы в молодые таланты?
Стив Возняк:
Я всегда верил в молодых и в важность образования для будущего всего мира, с самых первых лет я думал о важности этого. Взять, допустим, собственную семью. Взрослые использовали хорошие компьютеры, а старенькие компьютеры отдавали детям. Так происходит в ряде семей. Я думаю, что нужно делать прямо наоборот: детям нужно давать самые современные компьютеры. Я верю в молодых. Когда я проходил психологию и чуть не получил научную степень в области психологии, я много занимался и интересовался развитием сознания в детском возрасте. В конце концов, я начал раздавать компьютеры в средние школы, и, в общем-то, мне было это достаточно несложно делать.

Я полагаю, что, если бы я мог позволить себе настоящую жертву, которую, к сожалению, не смог себе позволить в жизни, я бы стал учителем в средней школе, в классе, где одиннадцати- и двенадцатилетние детишки внимали мне, и я восемь лет это делал. Я восемь лет преподавал семь дней в неделю. Я обращаю ваше внимание и на то, что я сам писал конспекты собственных уроков. Я опирался только на свои материалы. Apple хотел даже издавать мои лекции на дисках, но я не стал этого делать, я отказался. Я хотел заниматься преподаванием. Я помню имена своих пятнадцати учеников в каждом из классов, где я преподавал. Это первое. Поэтому для меня всегда было важным общение с молодыми. Мы должны в той мере, в какой мы можем, оставаться их менторами и помогать им на этом пути.

Второе, почему я люблю говорить с молодыми — это попытаться вдохновить их, если это возможно. В школьные годы я уже занимался довольно крупными проектами, и свои первые лицензии и патенты получил чуть ли не в школьном возрасте. Однако в университетские годы очень многое помогло мне в развитии моего воображения. Я кодировал каждую программу, и зачастую это выходило за пределы бюджета, который был мне отпущен. Это было время в моей жизни, когда я в наибольшей степени развивал собственное воображение.

В университетском книжном магазине я видел и покупал книги по программированию, которые зарабатывал на разных вполне разночинных работах. Это было время интеллектуальной свободы. В этом я вижу дух университета, и, несмотря на академическую нагрузку, которую всем нам приходится нести, мы не можем забывать о том, что годы университета, годы студенческой жизни способствуют нам в формировании ценностей, в развитии идей, в развитии воображения. Именно в этом возрасте мы обладаем возможностью и способностью думать быстрее и лучшее. В этом создается фундамент нашей последующей жизни.

В это время у нас больше физической энергии. Мы можем работать далеко за полночь и программировать, думать о решении научных задач, пытаясь решить ту или иную задачку. У нас больше сил, если только мы не будем тратить время попусту, если мы можем сделать что-то, что приведет нас к успеху, и, может быть, это поведет вперед человечество. Поэтому я полагаю, что каждая возможность, которая мне предоставляется для того, чтобы вдохнуть немного энтузиазма в молодых, я пытаюсь этой возможностью воспользоваться. Думать о том, что мы не пешки в чужой игре, и помнить о том, что идеи замечательны, даже если они не приносят денег. Каждый раз, когда мы решаем задачу, это нас обогащает.
Олег Бартунов:
Стив сказал очень правильные слова: «Не надо тратить свое время попусту». Не надо сидеть на месте. Пробуйте, думайте, не обязательно в той области, в которой вы сейчас учитесь — просто фантазируйте. Вы молодые и вам принадлежит будущее, вы будете делать будущее.

Простой вопрос, Стив. У вас наверняка есть миллион историй про Apple. Расскажите, пожалуйста, историю, которая может быть полезна сегодняшней аудитории.
Стив Возняк:
У меня действительно много историй об Apple, о жизни, много историй о моей дружбе со Стивом Джобсом еще за пять лет до создания. Однако я расскажу эпизод из истории Apple, который, может быть, не слишком хорошо известен. У нас был новый компьютер, который был, безусловно, впереди всех других портативных персональных компьютеров мира. Apple II – фактически аркадные игры в цвете. Впервые в истории аркадные игры стали программой. Девятилетний ребенок мог написать программу и завести. До этого речь шла об аппаратном обеспечении, когда инженеры фактически в течение года могли создавать прототип. Теперь ребенок мог сделать и запрограммировать аркадную игру за один день.

Я веду к эпизоду. Я хочу историю об Apple рассказать. Мы знали, что у нас это замечательный компьютер. Я знал, что была разработана плата, которая позволяет общаться вашему компьютеру с другим прибором, который позволял включать или выключать свет в комнате, то есть компьютер осуществлял модемные звонки по телефонному проводу. Я знал, что за этим будущее. Это фактически доходило до розетки, но мы еще не структурировали машину, которая могла бы передавать сигналы по телефонным проводам, и до Apple компания AT&T была полным монополистом. В Соединенных Штатах это было попросту незаконно. Мы не имели права вторгаться в телефонные сети.

Однако было принято антимонопольное законодательство, новый закон, который позволил создавать устройства, которые позволяли надстраивать телефонные сети. Я создал тогда службу, когда можно было позвонить и услышать новый анекдот каждый день. Это было довольно дорого. Я мог позволить себе только одну телефонную линию, и это стоило, обращаю ваше внимание, почти половину моей месячной оплаты за квартиру. Эта машина рассказывала до двух тысяч анекдотов в сутки. Это был номер, который начинался с семьсот.

Я тогда нанял человека – Джон Дрепер. Он был моим другом. У него была репутация человека, который умеет строить системы с анонимными телефонными звонками. Он был настоящим гуру телефонных систем. Таким образом, машина программным образом набирала телефон. На Basic была написана программа. Если от телефона был сигнал «занято», соответственно, можно было войти в простой диалог: означает ли это, что нам нужно подождать, прежде чем позвонить еще раз, или дождаться, пока линия освободится? То есть посредством распознавания акустического сигнала: занят он или свободен?

Джон Дрепер разработал эту программу, которая включала и выключала сигналы, заводила ваш автоответчик. Это была совершенно замечательная машинка. Обращаю ваше внимание: эта программа делала до 5000 звонков. Соответственно, в случае сигнала «занято» программа знала, что необходимо повторить звонок. После этого программа совершала подбор из тысяч вариантов. Я взял его программу. Мне очень нравились розыгрыши, потому что это в известном смысле развивает наше творческое воображение. Я взял его программу и вместо того, чтобы совершать 5000 звонков в разные компании, я сделал так, чтобы это звонило 5000 раз по номеру Стива Джобса.
Олег Бартунов:
Очень интересная история. Стив, имели ли Вы проблемы с полицией из-за этого?
Стив Возняк:
Нет, с полицией у меня проблемы тогда не возникло, потому что я мог модифицировать его программу. Я ни в коем случае не стал настраивать ее на международные звонки, как вы понимаете. Я был на третьем курсе колледжа и тогда использовал такие системы, но, тем не менее, я платил за свои звонки. В 1971 году мы попросту не могли позвонить в Россию, например. Я мог набрать семь, но никогда бы не дозвонился в Россию. Однажды мне все-таки это удалось. Я думаю, что полиция знала, чем я занимаюсь, но не стали причинять мне проблем, наверное, просто потому, что я платил за собственные звонки.

Я помню, как много лет спустя я создавал собственные деньги. Я делал такие небольшие купюры, которые продавал по пять долларов. Я помню, что ко мне пришли из службы, которая занималась контрафактной продукцией. Мне сказали: «Вы занимаетесь печатанием денег?» Я сказал: «Нет. Что вы?» Я представил им совершенно фальшивое удостоверение, которое распечатал сам за пять лет до этого и назвал себя лазерным специалистом секретной службы.
Олег Бартунов:
Смогут ли технологии будущего продлить жизнь человека. Скажем, люди будут жить сто, двести, триста лет? Надеетесь ли Вы дожить до этого времени?
Стив Возняк:
Каждый раз, когда мы спасаем жизнь - допустим, мы спасли человека от инфаркта - я думаю, что, к сожалению, это нас не приводит к бессмертию. Я не думаю о смерти. Это игра, к сожалению, с нулевой суммой. Поэтому я не уверен, что мне нужно бессмертие. Я бы не хотел бессмертия. Я вполне удовлетворен тем, что Господь мне отпустил. Когда мы говорим о технологии, она может продлить жизнь, но она не дает нам еще одну жизнь. Я не думаю, что мы пришли к ситуации, когда протяженность жизни гораздо дольше, чем несколько сотен лет назад. Поэтому мы сейчас позволяем себе, безусловно, новые медицинские технологии, но осознание, в какой мере эти технологии могут привести нас к счастью, я не уверен. Я думаю, что вопрос качества здесь превалирует над вопросом количества лет.
Олег Бартунов:
Итак, качество жизни важнее, чем продолжительность жизни.

Я хочу поблагодарить всех вас, кто пришел сюда на лекцию, кто смотрит онлайн. Ее смотрят и в других аудиториях. Хочу поблагодарить Стива за то, что он привнес нам такой заряд бодрости и идей. Возвращайтесь и начинайте работать! А теперь мы хотим сделать приятные подарки Стиву.
Виктор Садовничий:
Уважаемый Стив, мы восхищены Вашей лекцией. Я благодарен Вам за то, что Вы пропели гимн математике. Я являюсь математиком и просто Вам благодарен. Все молодые люди благодарны Вам за общение.

Я хочу наградить Вас высшей наградой Московского университета, вручить Вам грамоту, написанную золотом, с благодарностью за прочитанную лекцию. Спасибо.
Олег Бартунов:
И у нас есть еще один очень интересный подарок Стиву...
Стив Возняк:
Спасибо большое! Не ожидал такой щедрости. Будьте здоровы и процветайте!
Made on
Tilda